instagram (1)
Министерство
Министерство
Деятельность
Деятельность
Контакты
Контакты
Размер шрифта:
a
a
a
Цвета сайта:
ц
ц
ц
Изображения:
Настройки
Настройки шрифта:
Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между буквами (Кернинг) Стандартный Средний Большой
Выбор цветовой схемы:
Черным по белому
Белым по черному
Темно-синим по голубому
Коричневым по бежевому
Зеленым по темно-коричневому

Их соединило само Провидение…

Их соединило само Провидение…

Регион: Москва

Категория: Репортажи

В сентябре прошлого года мы отмечали 255 лет со дня рождения Ивана Ивановича Дмитриева, известного российского государственного деятеля и литератора.

«Отчизна моя Симбирская губерния, – писал Дмитриев в автобиографическом произведении «Взгляд на мою жизнь», – я родился в 1760 году, сентября десятого дня, в родовом нашем поместье, селе Богородском…»

Детство Ивана Дмитриева прошло в Симбирской губернии. Благодаря своим незаурядным природным способностям и тяге к знаниям, Иван Иванович получил неплохое образование. Особенное пристрастие он питал к поэзии и литературе.

В десятилетнем возрасте Дмитриев познакомился со своим родственником Николаем Карамзиным на свадебном пиру, устроенном в честь женитьбы отца Карамзина на родной тетке Дмитриева. «В толпе пирующих увидел я в первый раз пятилетнего мальчика в шелковом перувьеневом камзольчике с рукавами, которого русская нянюшка подводила за руку к новобрачной и окружавшим ее барыням. Это был будущий наш историограф Карамзин», – вспоминал позднее Иван Иванович. С момента их первой встречи и до истинного духовного сближения Дмитриева и Карамзина прошло много лет.

В 14 лет Иван Дмитриев был отправлен родителями на военную службу в Петербург, в Семеновский полк. В промежутках между строем и караулом он начал сочинять первые стихи. Лишь изредка ему удавалось уезжать в родные места, домой, на Волгу, которую беззаветно любил всю жизнь и воспел в стихах:

О, Волга! Рек, озер краса,

Глава, царица, честь и слава,

О, Волга пышна, величава!

Карамзин, получив начальное домашнее образование, был отправлен родителем в Москву и отдан в учебное заведение Шадена, одного из лучших профессоров Москвы. В это время Николай Карамзин уже числился подпрапорщиком в Преображенском полку, куда был записан еще в раннем детстве.

Теплая встреча сержанта Дмитриева и подпрапорщика Карамзина состоялась в Петербурге. Они стали неразлучными друзьями: «…склонность наша к словесности, – писал Дмитриев, – может быть, что-то сходное и в нравственных качествах укрепляли связь нашу день ото дня более». Первые пробы пера принесли друзьям успех. Это были переводы произведений зарубежных писателей. За переведенный с немецкого языка «Разговор австрийской Марии Терезии с нашей императрицею Елисаветою в Елисейских полях» Карамзин получил свой первый гонорар в виде книг из книжной лавки заказчика − книгопродавца Миллера. Первые произведения Дмитриева, переводы басен, были опубликованы в журналах.

После смерти отца Николай Михайлович вышел в отставку и уехал на родину. В Симбирске умного и образованного юношу заметил Иван Петрович Тургенев, земляк Карамзина, будущий директор Московского университета. По настоянию Тургенева Карамзин приехал в Москву. Иван Петрович познакомил его с известным редактором и издателем Н. И. Новиковым, который любезно принял Карамзина в основанное им Дружеское типографическое общество.

Дмитриев считал, что в Дружеском обществе началось не только авторское, но и нравственное образование Карамзина. Находясь в среде умных, образованных, просвещенных людей, Карамзин и сам стал стремиться к совершенствованию. Дмитриев заметил перемену в друге: «После свидания нашего в Симбирске какую перемену нашел я в милом моем приятеле! Это был уже не тот юноша, который читал все без разбора, пленялся славою воина, мечтал быть завоевателем чернобровой, пылкой черкешенки, но благочестивый ученик мудрости, с пламенным рвением к усовершенствованию в себе человека».

Несколько лет Карамзин и Дмитриев живут в Москве, часто встречаются. Дмитриев любил этот город и посвятил древней русской столице оду «Освобождение Москвы»:

В каком ты блеске ныне зрима,

Княжений знаменитых мать!

Москва, России дочь любима,

Где равную тебе сыскать?

В 1790 г. Иван Иванович познакомился с известным литератором поэтом Г. Р. Державиным. В его доме он встречался с Д. И. Фонвизиным, И. Ф. Богдановичем, В. В. Капнистом, Н. А. Львовым и ввел в круг своих знакомых Карамзина, вернувшегося из заграничного путешествия.

В 1791 г. Карамзин предпринимает издание «Московского журнала». Наряду с произведениями других писателей он включает в его содержание и произведения Дмитриева. «Московский журнал» принес собратьям по перу признание и славу российских читателей: «Карамзин и его друг Дмитриев, − свидетельствовал их современник, − первые заговорили у нас чистым человеческим языком без пафоса; их сочинения не выходили у меня из рук…».

Друзьям в творчестве был присущ дух соревнования. В 1794 г. Карамзин издал сборник своих произведений «Мои безделки». Вышедший в следующем году сборник произведений Дмитриева назывался «И мои безделки».

В 1796 г. Дмитриев издает «Карманный песенник, или Собрание лучших светских и простонародных песен». В него, наряду с произведениями признанных «поэтов-песенников» А. П. Сумарокова, Ю. А. Нелединского-Мелецкого, он включил и свои лирические стихотворения, ставшие впоследствии песнями и романсами. Особенно популярной в народе стала песня, созданная на слова Дмитриева «Стонет сизый голубочек»:

Стонет сизый голубочек,

Стонет он и день и ночь;

Миленький его дружочек

Отлетел надолго прочь.

До прихода в литературу И. А. Крылова Дмитриев считался непревзойденным среди русских баснописцев. Некоторые его басни и теперь не утратили своей актуальности, например, басня «Шарлатан»:

Однажды Шарлатан во весь горланил рот:

«Ступай ко мне, народ!

Смотри и покупай: вот порошок чудесный!

Он ум дает глупцам,

Невеждам – знание, красоток – старикам,

Старухам прелести, достоинства – плутам,

Невинность – преступленью;

……………………

Чрез этот порошок возможно

На свете все достать, все знать и все творить;

Глядите!» – И народ стекается толпами.

Ведь любопытство не порок!

Бегу и я… но что ж открылось перед нами?

В бумажке – золотой песок.

В 1798 г. Иван Иванович издает собрание басен. Слава «российского Лафонтена» надолго закрепилась за Дмитриевым. Граф Бутурлин в своих мемуарах вспоминал о встречах с Дмитриевым: «На балах у князя Голицына я раза два видел И. И. Дмитриева, величавая и стройная фигура коего, не согбенная годами, не могла не броситься в глаза каждому, так как он превышал ростом почти всех прочих в зале; но имя его напоминало мне одни лишь басни, знакомые по урокам раннего моего детства, а о служебной его как министра юстиции карьере и о прочих литературных его заслугах я ничего не знал».

Военная служба тяготила Дмитриева. Он желал уйти в отставку и посвятить все свое время и силы литературным занятиям. Но после ухода в отставку ему не пришлось долго наслаждаться долгожданной свободой. Павел I, ценивший замечательные качества своего подданного – честность, справедливость, мужество и бескорыстность – в 1797 г. назначает его товарищем министра в департамент уделов и обер-прокурором сената.

И вновь Карамзин, и Дмитриев расстаются. Узнав о неприятностях друга на службе, Николай Михайлович пишет ему в Петербург: «Видно, что приказные хлопоты не свойственны душе твоей, когда они так тревожат и гнетут ее. Следственно дорого платишь ты за свое обер-прокурорство. Для таких упражнений надобно иметь самую холодную и песчаную душу: иначе бедная пропадет с грусти. Ленивые верблюды проходят благополучно мертвые степи Каменистой Аравии – гордый пламенный конь томится, сохнет, умирает среди песчаных ее морей».

Новый век застал друзей в любимой ими Москве. Дмитриев в 1799 г. ушел в отставку и поселился у Красных Ворот. В это время он встречается с Н. М. Карамзиным, Ф. И. Козлятевым, В. А. Жуковским, А. И. Тургеневым. Карамзин начинает издание нового общественно-политического журнала «Вестник Европы», для которого Дмитриев пишет стихи.

«Два писателя встретили век Александра и справедливо почитались лучшим украшением начала оного: Карамзин и Дмитриев», – отмечал известный литературный критик В. Г. Белинский.

Еще со времени путешествия за границу Карамзин стал проявлять особенный интерес к отечественной истории и опубликовал ряд исторических повестей. 2 мая 1800 г. он писал Дмитриеву: «Я по уши влез в русскую историю; сплю и вижу Никона с Нестором».

Иван Иванович посоветовал Николаю Михайловичу подать прошение о назначении его придворным историографом, что дало бы возможность Карамзину всего себя без остатка посвятить работе над «Историей государства Российского».

Намерения Карамзина осуществились. В его творчестве начался новый период – «Период остафьевского затворничества». В личной жизни писателя случились события, которые изменили его жизнь. Овдовев, Карамзин в 1804 г. женился на дочери князя Андрея Ивановича Вяземского. Екатерина Андреевна блистала молодостью и красотой и воплощала в себе качества преданной, любящей супруги и нежной заботливой матери. Женитьба на Екатерине Андреевне привнесла в жизнь историка долгожданное семейное счастье и умиротворение.

На протяжении 12 лет после женитьбы Карамзины каждое лето проводили в Остафьеве, усадьбе князей Вяземских. «В тишине страстей мятежных», вдали от светской суеты, Карамзин всецело посвящает себя «семейству, трудам и чувствам общего доброжелательства».

После смерти Андрея Ивановича семейные заботы и хозяйственные хлопоты бременем легли на плечи историка: «Последняя воля незабвенного князя состояла в том, чтобы жена моя и княжна жили вместе до замужества последней, и чтобы я имел попечение о сыне пятнадцатилетнем до его совершеннолетнего возраста <…> Князь, по завещанию, отказал Катерине Андреевне 800 душ нижегородских с условием, чтобы она взяла на себя около 35000 рублей долгу», − извещал Карамзин брата.

И. И. Дмитриев в 1806 году вынужден был вновь переехать в Петербург. Александр I, сменивший на российском престоле своего отца, назначил Ивана Ивановича членом Государственного совета и министром юстиции. На службе Дмитриев подчеркнуто старался быть чуждым интригам, следуя, прежде всего, букве закона. Государственная деятельность отнимала все свободное время Ивана Ивановича. Карамзин, прежде в письме поздравивший Дмитриева с высоким назначением, писал ему из Твери 20 марта 1811 г.: «Сказывали мне, что ты излишне изнуряешь себя работою и хочешь все сам делать; что ты излишне болеешь сердцем в малейших неприятностях по делам. Не мое дело учить тебя умеренности и в трудолюбии хладнокровию, которым (сказывают) отличаются другие министры».

Посвятивший себя государственной службе, не имея времени и возможности заниматься сочинительством, Дмитриев искренне радовался литературным успехам друга. Николай Михайлович, долгие годы занимавшийся писательской и журналистской деятельностью, значительно развил и обогатил свой талант. Николай Васильевич Гоголь – представитель молодого поколения писателей – так отзывался о нем: «Карамзин представляет явление необыкновенное. Вот о ком из наших писателей можно сказать, что он исполнил долг, ничего не зарыл в землю и на данные ему пять талантов принес другие пять».

Как никто понимая масштаб личности Карамзина и значимость труда, за который он взялся, Дмитриев нередко помогал другу в решении семейных проблем. Неоценимую помощь он оказал юному князю П. А. Вяземскому. В одном из писем к Дмитриеву Николай Михайлович обращается с просьбой: «Позволь, любезнейший друг, попросить тебя о деле небезважном для моего сердца. Ты любил покойного Князя Андрея Ивановича, который и сам любил тебя искренно. Не можешь ли из уважения к его памяти сделать что-нибудь для его сына, для нашего молодого и достойного Князя? Он теперь как сирота в свете, и не имеет покровителей. Умирающий отец поручил его мне; люблю его как брата, и нахожу любви достойным…».

Просьба Карамзина была выполнена. В письме от 2 января 1811 г. Карамзин благодарит Ивана Ивановича за оказанную услугу: «Сердечно благодарю тебя за приятную весть о нашем молодом Князе и за твое истинно дружеское участие. Отныне и навсегда поручаю его в твое особенное покровительство. Если переживешь меня, то не забывай, что добрый, старинный друг твой возложил на тебя эту обязанность. Следственно ты имеешь два побуждения ему благодетельствовать: любовь ко мне и к покойному князю».

Иван Иванович внял «сердечной просьбе» друга. На протяжении всей жизни он был покровителем Петра Андреевича. О сердечной привязанности Дмитриева к Петру Андреевичу Вяземскому свидетельствовал и известный историк М. П. Погодин, часто посещавший дом Дмитриева в Москве: «Дмитриев − один из преобразователей русского стихотворного языка, поэт примечательный, друг Карамзина, указавший ему поприще словесности (и также Крылову), покровитель Жуковского, Дашкова, Блудова, сердечно преданный князю Вяземскому…».

Дмитриев нередко оказывал покровительство и помощь молодому поколению. При этом он не обращал особенного внимания на положение человека в обществе. Главным критерием для писателя были способности начинающего литератора. О даре Дмитриева «открывать» таланты П. А. Вяземский писал в стихотворении «Дом Ивана Ивановича Дмитриева»:

Он ум отыскивал, талант разузнавал,

И где их находил – там, радуясь успеху,

Не спрашивал: Каких чинов они иль цеху?

Но настежь растворял и душу им, и дом,

Заранее в цветке любуяся плодом…

При издании своих произведений в качестве эпиграфа ко II тому Дмитриев взял такие слова: «Будем ценить соперника, который может нас превзойти. Покажите мне моего победителя, и я поспешу его обнять».

Критически и осторожно встретив первые произведения А. С. Пушкина, Дмитриев, в дальнейшем в полной мере оценил расцветший талант юного поэта, он оказал помощь Александру Сергеевичу в создании «Истории пугачевского бунта», поделившись с ним личными воспоминаниями о казни Пугачева, очевидцем которой был. В феврале1835 г. Пушкин в письме к Дмитриеву выразил благодарность за оказанную ему услугу: «…хроника моя обязана вам яркой и живой страницей, за которую много будет мне прощено самыми строгими читателями».

Уйдя в отставку, Дмитриев жил в Москве. Карамзин продолжал работу над «Историей…» в Петербурге. Переписка друзей продолжалась до последних дней жизни Николая Михайловича. В 1826 году он тяжело заболел. Иван Иванович получил последнее письмо от друга, написанное накануне Дня светлого Воскресения, на Пасху: «Христос Воскресе! Радостно поздравляю тебя с светлым праздником».

После смерти Н. М. Карамзина Дмитриев оставался добрым другом семьи Карамзиных и Вяземских. В усадебном доме в Остафьеве долгое время хранились портреты, подаренные Дмитриевым. Один из них, живописный, работы неизвестного художника. На нем изображен убеленный сединами статный, мужественный человек в пору расцвета своих жизненных сил и литературной славы. Другой портрет И. И. Дмитриева представлял собой миниатюрное изображение, выполненное на кости. О том, что Иван Иванович посещал Остафьево, свидетельствует письмо к князю Вяземскому, написанное им в августе 1836 г.: «Постараюсь, однако ж, во что ни станет, еще побывать в Остафьеве, которое по многим отношениям возбуждает во мне приятные и отчасти меланхолические воспоминания».

Петр Андреевич был свидетелем многолетней дружбы Карамзина и Дмитриева, искренне любил каждого из них и понимал, кем они являлись друг для друга. В одной из своих статей он писал: «Карамзин и Дмитриев были друзьями <…> основателями новой школы, единомышленниками, единоверцами… коих соединило само Провидение, освятив их печатью благородства и избрав их орудиями благоволения своего к человечеству».

С. В. Копылова.


вернуться к списку статей
Дата создания страницы: 14.04.2017 Дата последнего изменения страницы: 24.05.2017
Ответственный за наполнение страницы: Пресс-служба
Яндекс.Метрика