instagram (1)
Министерство
Министерство
Деятельность
Деятельность
Контакты
Контакты
Размер шрифта:
a
a
a
Цвета сайта:
ц
ц
ц
Изображения:
Настройки
Настройки шрифта:
Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между буквами (Кернинг) Стандартный Средний Большой
Выбор цветовой схемы:
Черным по белому
Белым по черному
Темно-синим по голубому
Коричневым по бежевому
Зеленым по темно-коричневому

Первые казнозарядные винтовки русской армии. Горбунов С. Д.

Первые казнозарядные винтовки русской армии. Горбунов С. Д.

Регион: Удмуртская Республика

Категория: Научная статья

<p style="text-align:justify"><span>Перевооружение русской армии шестилинейной винтовкой закончилось к 1867 году. На 1869 год в армии имелось 818 тысяч винтовок, еще 85 тысяч лежало на складах. Принятие шестилинейной винтовки на вооружение решило проблему дальности и точности стрельбы, но скорострельность ее осталась практически на уровне старых кремневок – 1–2 выстрела в минуту. Для<span> </span>увеличения скорострельности необходимо было введение казнозарядных систем. Обстановка внутри страны и вокруг нее – с постоянными британскими и французскими угрозами, Польское восстание 1863–64 годов, война на Кавказе – к благодушию отнюдь не располагала.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Работы по изысканию нового образца велись с лихорадочной поспешностью, достаточно сказать, что в шестидесятых годах Оружейная комиссия, преемница Комитета по улучшению штуцеров и ружей, испытала 130 (!) одних только иностранных систем. Конечно, по нашей бедности рассматривались только переделочные образцы – кто бы решился отправить в переплав без малого миллион шестилинейных винтовок. Через несколько лет военный министр Д. А. Милютин вспоминал: «наши расчеты на несколько лет вперед редко осуществлялись в действительности; техника шла вперед такими быстрыми шагами, что, прежде чем предложенные заказы были испытаны, появлялись уже новые требования и делались новые заказы».</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Такая поспешность приводила к принятию на вооружение и производству отнюдь не лучших образцов и, как следствие, быстрой их замене. Ярким примером этому является история винтовки системы Терри. Принятие ее на вооружение в 1866 году можно объяснить только великой спешкой и мощным давлением председателя Оружейной комиссии герцога Георга Мекленбургского. Первоначально винтовка была запатентована в Англии в 1858 году и к этому времени безнадежно устарела. Оружейная комиссия мусолила ее два года и решила перейти к более совершенным системам, но герцог находил ее «весьма удобною для переделки нашего оружия… в большом размере». Винтовка заряжалась с казенной части ствола обычным бумажным дульным патроном, капсюль надевался на брандтрубку отдельно, как в обычном капсюльном ружье. Для предотвращения прорыва газов назад в дно патрона был вклеен толстенный картонно-войлочный пыж. Как водится, конструкция была усовершенствована браковщиком Тульского завода И. Г. Норманом и осталась в истории под двойной фамилией, Терри – Нормана. Несмотря на архаичность, скорострельность винтовки составляла<span> </span>5–6 выстрелов в минуту, и она была официально названа «капсюльной скорострельной винтовкой образца 1866 года». К чести наших военных, винтовка рассматривалась ими как временный образец «на первое время, пока не утвердится другой образец более усовершенствованного ружья». Действительность превзошла все ожидания – образец оказался ну очень временным; утвержден он был 15 ноября 1866 года, а 28 марта 1867 года на вооружение была принята игольчатая винтовка системы Карле под унитарный бумажный патрон со скорострельностью 9–10 выстрелов в минуту. Несмотря на то, что винтовка выпускалась менее полугода, Норман успел получить орден Станислава третьей степени и премию в 500 руб. (что значит совершенствовать «правильную» систему!). Сколько досталось Терри, история умалчивает.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>В России принятию на вооружение металлического патрона препятствовали два рода причин: субъективные и объективные. Ретрограды-генералы признавали высокую скорострельность унитарных винтовок не преимуществом, а недостатком. Один из них, Н. Н. Муравьев, докладывал великому князю Михаилу Павловичу, что пехота и так «без меры и надобности стреляет, и если ввести ружья… то не только не удастся дурную привычку стрелять извести в войсках, но с этим скорострельным ружьем войска перестанут драться и не достанет никогда патронов». Следующим «железным» аргументом было то, что «металлические патроны… не могут быть изготовлены самими войсками». Старый бумажный патрон стоил дешево, изготовлялся буквально на коленке, а новые требуют принципиально новой технологии, следовательно, будут стоить дорого. К тому же расход металлических патронов будет большим и военный бюджет вылетит в трубу. Дело доходило до аргументов совсем уж фантастических – «патроны эти должны быть заменяемы свежими после трех– и даже двухлетнего хранения, так как замечено, что вследствие примеси цинка к меди порох при продолжительном хранении разлагается, а от постоянного соприкосновения свинца с медной гильзой образуется при сырости гальванический ток, действующий разрушительно на патрон». Это из доклада Главного артиллерийского управления военному министру от 24 ноября 1866 года.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Теперь о причинах объективных. Говорят, что в России две беды – дураки и дороги, но я бы добавил третью – постоянную техническую отсталость. До 1868 года, когда в России появились нониусные измерительные инструменты, даже часовщики и оптики могли производить измерения с точностью до 1/4 (0,0635 мм) точки, производство же патронов с металлической гильзой и стволов под них требовало точности в 1/10 (0,0254 мм) и даже в 1/20 (0,0127 мм) точки. К сожалению, на данном этапе развития русской промышленности массовое производство металлических патронов было несбыточной мечтой.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Сдвинуться с мертвой точки делу помогла, естественно, война. Слава Богу, воевала не Россия, здесь мы имеем тот исключительно редкий случай, когда наши чиновники учились не на своих, а на чужих ошибках. Первым звонком были две войны: Прусско-датская 1864 и Прусско-австрийская 1866 года. Пруссаки были вооружены игольчатыми винтовками Дрейзе образца 1841 года, стрелявшими унитарными (правда, бумажными) патронами, и расколотили своих противников так, что счет потерь составил 1:9 в пользу германцев. Это было даже круче, чем в Крымскую войну, где соотношение потерь в самых разгромных для нас сражениях Инкерманском и на Черной речке не превышало 1:4,6. Такой аргумент заставил задуматься самых «старобычливых».</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Вторым фактором, ускорившим принятие металлических патронов, стала Гражданская война в Североамериканских Соединенных Штатах (1861–65 годы). В этой войне впервые массово было применено оружие под металлический унитарный патрон и первые магазинки Спенсера и Генри. Не следует думать, будто американские военные были намного прогрессивнее наших. Просто американская армия мирного времени имела ничтожную численность, а обучать огромное количество волонтеров изготовлению патронов не было ни времени, ни людей. Американская промышленность была не чета нашей и производство патронов наладила без особого труда. К тому же, обе воюющие стороны находились в таком положении, что в бой бросалось все, что стреляло; из-за этого и у северян, и у южан в одном строю стояли и суперсовременные магазинные винтовки, и всякий хлам, собранный на оружейных свалках Европы.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Так или иначе, в 1866 году при Охтинском пороховом заводе организовали мастерскую по производству металлических патронов. Правда, производительность ее была ничтожной, и патроны использовались только для испытаний. Потребности армии оценивались в 100–125 миллионов патронов в год, для ее обеспечения было решено построить современный патронный завод производительностью 40 миллионов патронов в год при десятичасовой рабочей смене. Из 40 миллионов 25 предполагалось изготовлять вновь, а 15 – переснаряжать в старые гильзы. Как ни странно это звучит сегодня, но до восьмидесятых годов </span><span>XIX</span><span> века стреляные гильзы армейских винтовок намеревались собирать и использовать вновь. Петербургский патронный завод был заложен в мае 1869 года, ассигнования на строительство составили 1 миллион 350 тысяч руб. Сразу начался извечный российский бардак – станки, заказанные за границей, оказались большей частью неисправными, на них отсутствовала техническая документация, не хватало квалифицированных кадров и т. д. В результате к открытию завода в конце того же года затраты на него составили 2136406 руб., а общие расходы на патронное производство в 1869–70 годах – 8583946 руб., сумма по тем временам неслыханная.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Перед Оружейной комиссией стояла нелегкая задача выбора системы переделки оружия, ею было рассмотрено более 70 образцов заграничных и отечественных авторов. Особое внимание обратила на себя винтовка, предложенная в 1865 году начальником Петербургского морского музея лейтенантом флота Н. М. Барановым.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Н. М. Баранов родился в 1836 году. Свою винтовку начал проектировать в 1854 году, первоначально как охотничье оружие. В Русско-турецкую войну 1877–78 годов командовал вооруженным пароходом черноморского флота «Веста». При патрулировании у берегов Румынии «Веста» столкнулась с турецким броненосцем «Фетхи – Буленд» и была вынуждена вступить в бой. Несмотря на огромное неравенство сил, корабль Баранова тяжело повредил турка и заставил его отступить. Позднее, на гражданской службе, Баранов во время неурожая заставил помещиков своей губернии ссудить крестьян хлебом до будущего урожая, за что был отдан под суд. Суд его оправдал, учтя то, что в губернии не было голодного бунта, но с должности поперли. Умер Баранов в 1901 году.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Будучи человеком напористым и пробивным, он сумел заинтересовать своей конструкцией наследника престола, будущего императора Александра </span><span>III</span><span>, который помог сломить сопротивление адмиралов-марсофлотов, считавших: «солдат без ружья – не солдат, матрос без ружья – матрос», и добился в 1869 году заказа 10 тысяч винтовок своей конструкции для вооружения флота. Существенно облегчило задачу и то, что винтовок флоту нужно было в 90 раз меньше, чем армии, а производство сравнительно небольшого количества боеприпасов могло быть организовано в мастерских Морского ведомства. Готовые винтовки с Путиловского завода сразу поступали на корабли, уходящие в плавание в Средиземное море и Тихий океан. </span></p> <p style="text-align:justify"><span>Скорее всего, винтовку Баранова приняли бы и на вооружение армии, но на сцене появляется новый герой. В начале 1867 года полковник лейб-гвардии уланского полка Т. Ф. Ган привез из Вены винтовку системы Крнки.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Сильвестр Крнка, барон Гогенбург (Гогенбрюк) (1825–1903) –<span> </span>австрийский офицер, чех по национальности. Винтовки своей системы предлагал правительству Австро-Венгрии в 1849, 1856, 1866 годах, но одобрения не получил. После принятия его винтовки на вооружение в России предлагал специальные приспособления для ускорения стрельбы из однозарядных винтовок. Совместно с сыном Карелом разрабатывал многозарядную винтовку. За работы по усовершенствованию стрелкового оружия произведен в бароны. Не знаю, как произносится фамилия «Крнка» по-чешски, но по-русски произнести ее в трезвом виде невозможно, поэтому изобретателя и его винтовку русские окрестили более привычно – «крынка».</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Винтовку Крнки испытали с неплохими результатами, но о принятии ее на вооружение речи не шло, покуда в июле 1867 года русский военный агент во Франции не сообщил, что на полигоне Венсенской стрелковой школы будет испытываться винтовка барона Гогенбрюка,<span> </span>привлекшая французов «по простоте своей системы и малоценности переделки». С бароном срочно связались, и осенью 1867 года он прибыл в Петербург для переговоров. Из-за отсутствия нормального патронного производства с окончательным решением вопроса не спешили, пока 23 января 1869 года вездесущий полковник Ган не предложил военному министру Милютину использовать в винтовке Крнки изобретенный им патрон с составной металлической гильзой, который очень прост и «легко может быть выделан самими войсками, если их снабдить необходимой на то машиной, стоимостью менее 150 р.». Бальзам на генеральские души: вместо многомиллионных затрат на патронную промышленность – 150 руб. и бесплатный солдатский труд. </span></p> <p style="text-align:justify"><span>24 января Главное артиллерийское управление отдает приказ о проведении полных испытаний винтовки. Но тут уперлись моряки, они-то выбрали систему Баранова, а сдавать своих на флоте не принято, к тому же Путиловский завод уже приступил к ее освоению. Для разрешения спора в феврале 1869 года была организована специальная комиссия, состоявшая из офицеров-оружейников, управляющих оружейных заводов и владельцев заводов.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Что же представляли собой испытуемые? Обе винтовки получались переделкой шестилинейных капсюльных винтовок. При переделке убирался казенник, в стволе рассверливался патронник, на ствол навинчивалась ствольная коробка с затвором, заменялся курок. Обе винтовки весили по 4,5 кг без штыка, длина их составляла 134 см – также без штыка. Основное различие систем – в устройстве ствольных коробок и затворов. Затвор Баранова для заряжания откидывался на оси вперед – вверх и в открытом положении ложился сверху на ствол, затвор Крнки окидывался на оси справа налево подобно крышке шкатулки, за что подобные системы прозвали «табакерочными». При выстреле затворы удерживались от открывания толстенными ударниками.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Заряжались винтовки одинаково. Для этого нужно было взвести курок, открыть затвор, вложить патрон в ствол и протолкнуть его до упора закраиной в торец ствола. Затем затвор закрывался, и можно было произвести выстрел.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>На испытаниях винтовки показали практически равные результаты по точности и кучности стрельбы, что не удивительно, ведь стволы и патроны были одинаковыми. Скорострельность обеих винтовок составила 7–8 выстрелов в минуту, а вот это уже несколько странно, поскольку в винтовке Баранова стреляная гильза не выбрасывалась из ствола при открывании затвора, как у Крнки, а только выдвигалась, и ее нужно было выбрасывать рукой. Помимо этого, для того чтобы открыть затвор Баранова, нужно было тянуть его за рукоятку до крайнего переднего положения, а у Крнки достаточно – просто ударить снизу вверх по рукоятке затвора открытой ладонью. Системе Баранова был характерен еще один существенный недостаток: при больших углах возвышения открытый затвор падал назад и мог хорошо стукнуть по пальцам.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Некоторое сомнение вызывала прочность бронзовой ствольной коробки Крнки. Для ее проверки из винтовки несколько раз успешно выстрелили нормальным зарядом с тремя пулями. Хорошей оказалась и прочность запирания в случае прорыва газов из гильзы. Для этого из каждой винтовки было произведено по 50 выстрелов, при этом 25 гильз было пропилено вдоль на всю длину, другие 25 – поперек с двух сторон у самой закраины гильзы. При стрельбе выбрасыватель Крнки работал нормально, у Баранова же гильзы приходилось выбивать шомполом. </span></p> <p style="text-align:justify"><span>Однако окончательно похоронили систему Баранова промышленники. Ознакомившись с конструкцией винтовок, управляющие казенных и владельцы частных заводов пришли к выводу, что винтовка Крнки проще по устройству и детали ее могут быть изготовлены на существующем оборудовании. Особо они отметили простые очертания ствольной коробки, а поскольку она была бронзовой, ее можно было отливать практически в размер. Кроме того, бронза значительно легче стали поддается механической обработке.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Исходя из этого они предположили, что за год казенные оружейные и частные заводы смогут изготовить 469 тысяч винтовок Крнки по цене 6 руб. за штуку (в действительности от 7 руб. 96 коп. до 11 руб. 44 коп. в зависимости от завода-изготовителя) или 265 тысяч винтовок Баранова по цене 7 руб. 50 коп. за штуку. Прагматизм победил патриотизм, и 18 марта 1869 года пехотная винтовка системы Крнки была принята на вооружение русской армии. В следующем 1870 на вооружение кавалерии поступила драгунская винтовка. Кстати, составной патрон Гана на вооружение принят не был, винтовка использовалась с патроном в цельнотянутой гильзе.</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Производство винтовок развернули сразу на шести заводах, не обошлось и без трудностей. Заводчик, а в прошлом морской офицер, Н. И. Путилов писал: «…в 1869 г. Приказано было машинистам и механикам-слесарям на шести заводах переделать ружья на заряжающиеся с казенной части. Дан был только один образец на все 6 заводов и ни одного другого пособия! А через два месяца 10 тыс. ружей было сделано по новому образцу».</span></p> <p style="text-align:justify"><span>Русские мастера-оружейники с задачей справились, и к 1872 году было изготовлено 713497 винтовок. Они честно послужили в Русско-турецкую войну 1877–78 годов, а после снятия с вооружения большую их часть переделали в охотничьи дробовики. И еще лет пятьдесят небогатый русский охотник палил по уткам и зайцам из тяжеловатой, но надежной «крынки».</span></p> <p style="text-align:justify"><span> </span></p> <p><b><span>Источники</span></b></p> <p><span>1. Мавродин В. В. Из истории отечественного оружия. Русская винтовка / В. В. Мавродин, Вал. В. Мавродин. – Л. : Издательство Ленинградского университета, 1984.</span></p> <p><span>2. Маркевич В. Е. Ручное огнестрельное оружие. Т. 1 / издание Артиллерийской академии РККА им. Дзержинского. – Л., 1937.</span></p> <p><span>2. Федоров В. Г. Эволюция стрелкового оружия. Ч. 1. – М. : Государственное военное издательство НКО СССР, 1938.</span></p>
вернуться к списку статей
Дата создания страницы: 14.04.2017 Дата последнего изменения страницы: 03.05.2017
Ответственный за наполнение страницы: Пресс-служба
Яндекс.Метрика