instagram (1)
Министерство
Министерство
Деятельность
Деятельность
Контакты
Контакты
Размер шрифта:
a
a
a
Цвета сайта:
ц
ц
ц
Изображения:
Настройки
Настройки шрифта:
Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между буквами (Кернинг) Стандартный Средний Большой
Выбор цветовой схемы:
Черным по белому
Белым по черному
Темно-синим по голубому
Коричневым по бежевому
Зеленым по темно-коричневому

Венчание в домовой церкви святителя Филиппа, митрополита московского

Венчание в домовой церкви святителя Филиппа, митрополита московского

Регион: Московская область

Категория: Научная статья

<p><span style="font-style:italic"><span>Автор статьи: Светлана Андреевна Долгополова, </span>ведущий научный сотрудник музея-заповедника «Усадьба»Мураново».</span></p><p><span>12 января 1866 года Федор Иванович Тютчев, находившийся в Москве, отправил своей жене Эрнестине Федоровне, остававшейся в Петербурге, письмо с описанием событий этого особенного дня – дня венчания Анны, его старшей дочери от первого брака. Письмо можно считать одним из шедевров эпистолярного наследия поэта: его пластика неотделима от </span><span>содержания, достигая совершенного единства. Приводим текст письма полностью (в переводе с французского языка), сопроводив комментариями отдельные части:</span><br /></p> <p><span>«Итак, свадьба Анны, эта свадьба, из-за которой было столько волнений, стала, наконец, свершившимся фактом… Как же мало места занимает в реальности все, что разрастается в мыслях до невероятных размеров, будь то в предвкушении или позже в воспоминаниях! – Сегодня утром, в 9 часов, я отправился к Сушковым, где нашел всех уже на ногах и во всеоружии. Анна только что окончила свой туалет, и в волосах у нее уже была веточка флердоранжа, столь медлившего распуститься… Еще раз мне пришлось, как в подобных обстоятельствах всем отцам – давно ушедшим, настоящим и будущим, держать в руках образ, стараясь с такой же убежденностью исполнить свою роль, как и в прошлом году. – Затем я проводил Анну к моей бедной старой матери, которая удивила и тронула меня остатком жизненной силы, проявившейся в ней в ту минуту, когда она благословляла ее своей иконой знаменитой Казанской Божией Матери. Это была одна из последних вспышек лампады, которая скоро угаснет… Затем мы отправились в церковь: Анна в одной карете с моей сестрой, я сам по себе следовал за ними в другой, и остальные за нами, как полагается… Обедня началась тотчас по нашем приезде. В очень хорошенькой маленькой церкви собралось не более двадцати человек… Было просто, достойно, сосредоточенно… Во время церемонии венчания мысль моя постоянно переносилась от настоящей минуты к прошлогодним воспоминаниям… Когда возложили венцы на головы брачующихся, милейший Аксаков в своем огромном венце, надвинутом на лоб, смутно напомнил мне раскрашенные деревянные фигуры, изображающие императора Карла Великого. Он произнес установленные обрядом слова с большой убежденностью, – и я полагаю, или, вернее, уверен, что беспокойный дух Анны найдет, наконец, свою тихую пристань. – По окончании церемонии, после того как иссяк перекрестный огонь поздравлений и объятий, все направились к Аксаковым, я – в карете Антуанетты, и по дороге мы не преминули обменяться грустными мыслями о бедной Дарье»<a name="_ftnref1"><span><span>[1]</span></span></a>.</span></p> <p><span>Отцовские чувства Федора Ивановича по отношению к дочерям, выраженные в письмах, почти всегда оказывались пронзительными, ибо письма появлялись в острые моменты жизни. Обращаясь к жене Эрнестине Федоровне, он не мог не вспоминать о прошлогоднем венчании в Ницце их дочери Марии с Николаем Алексеевичем Бирилевым, героем севастопольской обороны. <span>Родители предчувствовали неотвратимость драматических осложнений в этом союзе, что и обнаружилось вскоре из-за болезни, развившейся у зятя вследствие ранений. Здоровье Дарьи, средней дочери от первого брака, бывшей, как и Анна, фрейлиной императрицы, вызывало постоянное беспокойство. Пугающие проявления её последней болезни, вероятно, и были причиной того, что отец и графиня Блудова «не преминули обменяться грустными мыслями о бедной Дарье».</span></span></p> <p><span>Благословляя Анну Тютчеву, «пришлось, как в подобных обстоятельствах всем отцам, <…> держать в руках образ». Это была небольшая икона Владимирской Божией Матери<a name="_ftnref2"><span><span><span>[2]</span></span></span></a> в серебряном позолоченном штампованном окладе с машинной гравировкой московской работы 1863 года.</span></p> <p><span>Сыновние чувства Федора Ивановича по отношению к Екатерине Львовне, вступившей в последний год своей долгой жизни, тоже были пронзительными. Беззаветно любившая своего Фединьку, мать почти всегда была с ним в разлуке. <span>Овдовев, она жила в московском доме дочери Дарьи Ивановны Сушковой, где с 1853 года поселилась и её внучка Екатерина, младшая дочь поэта от первого брака. </span>Икона «знаменитой Казанской Божией Матери»<a name="_ftnref3"><span><span><span>[3]</span></span></span></a> после смерти Екатерины Львовны осталась в семье Сушковых и потом последовательно переходила к ее внучкам Екатерине и Дарье. В Завещании Дарьи Фёдоровны<a name="_ftnref4"><span><span><span>[4]</span></span></span></a>, написанном в 1897 году в Зимнем дворце, она оставляла эту икону<a name="_ftnref5"><span><span><span>[5]</span></span></span></a> своему сводному брату Ивану Фёдоровичу. Икона писана на прямоугольной деревянной доске; высокохудожественный серебряный позолоченный оклад выполнен московским мастером в 1764 году.</span></p> <p><span>Продолжим цитирование:</span></p> <p><span>«Обильный и совершенно несвоевременный обед ожидал нас в семье Аксаковых, славных и добрейших людей, у которых, благодаря их литературной известности, все чувствуют себя, как в своей семье. Это я и сказал старушке, напомнив ей о ее покойном муже, которого очень недоставало на этом торжестве»<a name="_ftnref6"><span><span><span>[6]</span></span></span></a>. </span></p> <p><span>Сергей Тимофеевич Аксаков, автор знаменитой «Семейной хроники», умер в 1859 году. Его вдова Ольга Семеновна, дочери и сыновья продолжали принимать многочисленных посетителей со свойственным им радушием и гостеприимством. </span></p> <p><span>Далее Тютчев переходит к личным подробностям:</span></p> <p><span>«Затем я попросил позволения уклониться от трапезы, ибо с утра испытывал весьма определенное и весьма неприятное ощущение нездоровья…»<a name="_ftnref7"><span><span><span>[7]</span></span></span></a></span></p> <p><span>Фёдор Иванович отправился в гостиницу Шевалдышева на Тверской улице, где он по обыкновению останавливался, приезжая в Москву. </span></p> <p><span>«Иван, только что вернувшийся, уверяет, что он более чем преуспел в стараниях заменить меня за столом»<a name="_ftnref8"><span><span><span>[8]</span></span></span></a>.</span></p> <p><span>Впоследствии Иван Фёдорович Тютчев, младший сын поэта, окажется наследником всех своих родных и будет хранить родовые реликвии в большом усадебном доме в Муранове.</span></p> <p><span>В конце письма поэт обращается к собственному будущему, которое уже бросает тень на происходящее:</span></p> <p><span>«– Начинает смеркаться, и я вынужден кончить. Я ощущаю те же сумерки во всем моем существе, и все впечатления извне доходят до меня подобно звукам удаляющейся музыки. Хорошо или плохо, но я чувствую, что достаточно пожил, – равно как чувствую, что в минуту моего ухода ты будешь единственной живой реальностью, с которой мне придется распроститься!»<a name="_ftnref9"><span><span><span>[9]</span></span></span></a></span></p> <p><span>Надо ли напоминать, что через семь лет всё так и случилось?..</span></p> <p><span>Для венчания была выбрана маленькая домовая церковь святителя Филиппа, митрополита Московского, в городской усадьбе барона М. Л. Боде. Владение, находившееся на углу Поварской и Большой Никитской улиц,было приобретено им в начале 1850-х годов у князей Долгоруковых. Одноглавая церковь была построена в 1859 году и соединялась с главным усадебным домом широким коридором. Михаил Львович Боде, историк, археолог, коллекционер, наполнил <span>новый </span>храм древними образами. В 1875 году ему было разрешено присоединить к своей фамилии фамилию матери, последней представительницы знаменитого боярского рода Колычёвых, из которого происходил и святой Филипп (<span>канонизированный</span> в 1652 г.). Домовая церковь была приписана к приходскому храму Георгия Победоносца на Всполье<a name="_ftnref10"><span><span><span>[10]</span></span></span></a>.</span></p> <p><span>После выхода в свет эпопеи «Война и мир» в Москве возникло устойчивое предание, бытующие и поныне, что Л. Н. Толстой описал эту усадьбу как дом Ростовых.</span></p> <p><span>***</span></p> <p><span>При вступлении в брак Анне Федоровне шел тридцать седьмой год, Ивану Сергеевичу – сорок третий. Их имена, как и имена их отцов, были широко известны русскому образованному обществу. </span></p> <p><span>Поэт Фёдор Иванович Тютчев (1803–1873) детские годы провёл в Москве и здесь, в день своего восемнадцатилетия, получил аттестат об окончании университета. Состоя на русской дипломатической службе, он более 20 лет жил в Мюнхене и Турине. Его первая жена Элеонора Фёдоровна (урожд. графиня фон Ботмер) умерла в 1838 году, оставив трёх малолетних дочерей: Анну, Дарью и Екатерину. Они учились в Мюнхене в Королевском институте для благородных девиц, окончить который довелось только старшей Анне. В 1844 году Фёдор Иванович вместе со своей второй женой Эрнестиной Фёдоровной (урожд. баронессой фон Пфеффель) и младшими детьми Марией и Дмитрием переехали в Петербург (где в 1846 г. родился Иван). Сёстры присоединились к ним через год, и здесь Дарья и Екатерина завершили своё образование в Смольном институте. В 1853 году Анна Тютчева была назначена фрейлиной цесаревны Марии Александровны, супруги цесаревича Александра Николаевича (через два года ставшего императором Александром </span><span>II</span><span>). В 1858 году фрейлинскую должность получила также и Дарья. Екатерина же обретет фрейлинское звание в следующем, после венчания сестры, 1867 году. Поселившись после выхода из Смольного института в бездетной семье своей тётушки Дарьи Ивановны, она вскоре стала украшением сушковского салона. Дядюшка Николай Васильевич Сушков, не очень удачливый литератор, был, однако, широко известен своим радушием и гостеприимством в московском кругу любителей литературы. Его салон по неизменному адресу: дом Милютина в Старопименовском переулке – весьма охотно посещали как московские старожилы, так и заезжие знаменитости.</span></p> <p><span>В 1858 <span>году на Анну Фёдоровну были возложены обязанности воспитательницы</span> великой княжны Марии Александровны, единственной дочери в царской семье, а потом и младших великих князей Сергея и Павла Александровичей. Императрица высоко ценила её выдающиеся личные качества: блестящий ум, горячее сердце, преданность, безупречную исполнительность, педагогический дар. Кроме того, Анна Фёдоровна была при дворе своего рода «голосом общественности»: <span>по просьбе москвичей она передавала императору их письменные «особые мнения».</span></span></p> <p><span>Писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859) родился в Уфе, в 15 с половиной лет окончил Казанский университет. В 1812 году, после нескольких лет жизни в Москве и Петербурге, вернулся в Уфу. В 1816 году женился на Ольге Степановне Загладиной, дочери суворовского генерала. У супругов родилось четверо сыновей и семь дочерей. В 1826 году Аксаковы перебрались в Москву, и с тех пор их семья стала неотъемлемой частью московского литературного круга. Большой и живой природный ум Сергея Тимофеевича, а также не слабеющее внимание к литературным и театральным событиям, привлекали в его московский, а потом и в абрамцевский дом писателей, ученых, актёров и других театральных деятелей. Со временем старший сын Константин и его друзья Юрий Фёдорович Самарин, Алексей Степанович Хомяков, Иван Васильевич и Петр Васильевич Киреевские внесли в «умственную деятельность» семьи и её окружения новое направление, за которым вскоре закрепилось название «славянофильского». Младший сын Иван получил образование в Училище правоведения в Петербурге и много лет отдал государственной службе. Ему поручали сложные задания в разных регионах страны, и он изучил народную жизнь в самых разных ее проявлениях. После смерти отца и брата Константина Иван Сергеевич начал издавать с конца 1861 года газету «День», в которой знакомил читающую публику с идеями старших славянофилов. По словам И. С. Аксакова, печатному органу приходится «откликаться своевременно на все явления и вопросы и все ежедневные задачи решать с известной точки зрения»<a name="_ftnref11"><span><span><span>[11]</span></span></span></a>. Много раз газета приостанавливалась, поскольку редактор оказывался в оппозиции к правительству.</span></p> <p><span>Объяснение Ивана Сергеевича и Анны Фёдоровны состоялось 1 августа 1865 года в <span>Петербурге. </span>Они условились некоторое время не разглашать свое решение о предстоящей свадьбе. Иван Сергеевич предполагал вскоре завершить издание газеты «День». Но этому помешали слухи. В письме из Москвы от 2 ноября к Надежде Степановне Соханской<a name="_ftnref12"><span><span><span>[12]</span></span></span></a> он писал: </span></p> <p><span>«…я продолжаю «День», только в другой форме, как вы это прочтёте в 40 №. Никто из моих друзей не согласился взвалить на себя тяжкое ярмо редактора газеты, а я не решился совсем свернуть знамя нашего направления и оставить поле литературы без нашего органа. Хотелось – по поговорке: жив-жив курилка – сохранить хоть преемственность публичного слова, до новых, лучших обстоятельств. Затем – поднявшиеся толки о моей женитьбе на фрейлине, о том, что я поступаю на службу, что прекращение «Дня» поставлено было мне в непременное условие согласия на брак – обвинения, посыпавшиеся на Анну от почитателей «Дня» (а таковые чудаки имеются), что она причиной исчезновения из журналистики «единственного вполне независимого органа» – всё это заставило меня ответить на эти толки публикацией о продолжении «Дня»»<a name="_ftnref13"><span><span><span>[13]</span></span></span></a>. (Последний номер «Дня» вышел в конце 1865 года).</span></p> <p><span> </span></p> <p><span>11 февраля 1866 года, через месяц после венчания, Н. С. Соханской было отправлено письмо, написанное в Абрамцеве обоими её друзьями, теперь ставшими супругами, Анной Фёдоровной и Иваном Сергеевичем Аксаковыми:</span></p> <p><span>«11 февраля. Абрамцево.</span></p> <p><span>Милая Надежда Степановна, вот уже месяц как я пристала к тихому пристанищу Абрамцеву, – этот месяц прошёл так скоро! Я думала, что только во дворце дня не хватает на многообразные обязанности; но оказывается, что и в деревне день слишком короток.</span></p> <p><span>Я уехала из Петербурга 8 января. Конечно, мне было очень, очень грустно расстаться с императрицей и с милою Марией Александровной. Я провела 9, 10 и 11 у моей тётушки Сушковой в больших хлопотах. Я была очень утомлена последние недели в Петербурге укладкой и отправкой вещей, прощальными визитами и т. д. 12 января мы обвенчались в маленькой домовой церкви Боде, посвящённой Филиппу митрополиту, московскому чудотворцу. Эта церковь очень мала, в ней не помещается более двадцати персон. Присутствовали только мать, сёстры и брат моего мужа, мой отец, мои два брата, сестра Екатерина, дядюшка и тётушка Сушковы, графиня Блудова, графиня Соллогуб и А. Н. Бахметева. Молодой Соллогуб был шафером Ивана Сергеевича. Прежде отслужили обедню, и тотчас по обедне – венчальный обряд, потом молебен. Потом мы поехали к Ольге Семеновне, пили чай, в два часа был завтрак, а в четыре мы уехали по железной Троицкой дороге. Мы приехали в Хотьков в 6 часов; было уже темно, но лунная ночь. Мы в четверть часа домчались по ровной снежной дороге до Абрамцевского дома, который с горы из-за сосновой рощи нас приветствовал ярко освещёнными окнами. Наш дом так уютен, так мил, все комнаты так симпатичны, что он наверное понравился бы вам. Я его полюбила с первой минуты. И какое для меня необычно отрадное чувство чувствовать себя дома, чувствовать себя хозяйкой дома! Первые дни были ещё довольно тревожны и утомительны. Надобно было раскладывать и всё привести в порядок, особенно огромное множество книг моих и моего мужа. Это продолжалось почти две недели; но теперь всё устроено, всё на месте. Придётся зажить настоящею жизнью, жизнью деятельною, рабочею, и не увязнуть в </span><span>dolce</span><span> </span><span>far</span><span> </span><span>niente</span><a name="_ftnref14"><span><span><span><span>[14]</span></span></span></span></a><span>, которое на первых порах немножко овладело нами. </span></p> <p><span>Надеюсь, милая Надежда Степановна, что когда-нибудь вы приедете погостить в нашем Абрамцеве. </span></p> <p><span>А вы, милая Надежда Степановна, как провели эту зиму? Ведь я давно не имею от вас никаких известий.</span></p> <p><span>Что ваша драма? что ваш роман? Мы ждём, не дождёмся его. Скучно в нашей литературе, нечего читать. Всё так вяло, всё так бесцветно. Пора бы нам услышать опять ваше живое, самобытное слово.</span></p> <p><span>Обнимаю вас от души, милая Надежда Степановна, и буду ждать с нетерпением весточку от вас. Искренний мой поклон матушке и тётушке вашей. </span></p> <p><span>Христос с вами, милая моя, уступаю перо моему мужу. </span></p> <p><span>Анна Аксакова»<a name="_ftnref15"><span><span><span>[15]</span></span></span></a></span></p> <p style="text-align:right"><span> </span></p> <p><span>И. С. Аксаков начинает своё письмо рассказом о завершившемся этапе его жизни и выражает надежду на скорое возвращение к широкой деятельности:</span></p> <p><span>«Ну, вот всё и совершилось, Богу соизволяющу, как по программе, любезнейшая и многоуважаемая Надежда Степановна. От суеты редакторской и неразлучного с нею раздражения я ушёл в затишье, снегами отделился от суетного мира и сижу, как ваш Рой, «на спокое». Но усижу, конечно, не долго, а собравшись с силами и осевши крепко в основах, вероятно, создам себе деятельность не менее широкую. Не для того трудились мы оба и приобрели привычку труда, чтоб коснеть в бездействии. А что я прекратил «День», за что на меня все нападают, так это потому, что он истощал все мои средства денежные и даже духовные: нет состояния безнравственнее того, которое выражается словом некогда»<a name="_ftnref16"><span><span><span>[16]</span></span></span></a>. </span></p> <p><span>Далее он переходит к деловым вопросам. В конце письма приводятся адреса: «Маменька и сестры продолжают жить в Москве. Они вполне утешены моею женитьбой, – мы часто переписываемся и видаемся. Письма свои можете адресовать или прямо: на станцию Троицкой железной дороги – Хотьков, для передачи Аксаковым, или же по-прежнему в Москву, в Газетный переулок, дом Игнатьева: оттуда перешлют»<a name="_ftnref17"><span><span><span>[17]</span></span></span></a>. </span></p> <p><span> </span></p> <p><span>***</span></p> <p><span>Из письма Анны Федоровны следует, что на венчании присутствовали со стороны И. С. Аксакова: мать Ольга Семеновна, брат Григорий, сестры Надежда, Любовь, Мария, София; со стороны А. Ф. Тютчевой: отец Федор Иванович, дядюшка Николай Васильевич и тетушка Дарья Ивановна Сушковы, сестра Екатерина, сводные братья Дмитрий и Иван (шафер невесты); а также друзья: Александра Николаевна Бахметева, графиня Антуанетта Дмитриевна Блудова, графиня Мария Федоровна Соллогуб и ее сын Федор Львович (шафер жениха). Нельзя не отметить, что все три упомянутые дамы занимались благотворительностью, а А.Н. Бахметева и А.Д. Блудова были к тому же хорошими писательницами. </span></p> <p><span> </span></p> <p><span>25 февраля 1866 года Федор Иванович Тютчев писал из Петербурга Анне Фёдоровне Аксаковой в Абрамцево: </span></p> <p><span>«…я читаю твои письма с полным сердечным удовлетворением. Я словно присутствую при осуществлении чудного сна и не могу достаточно возблагодарить Бога за Его на то соизволение… В твоем счастье есть нечто, удовлетворяющее меня вполне и отвечающее всем моим убеждениям, ибо ты хорошо знаешь, что твой муж всегда принадлежал к числу моих лучших убеждений. Я так ему признателен за то, что он есть, а главное, за то, что он обладает характером, столь отличным, со всех точек зрения, от моего… Ты тоже должна ценить это.</span></p> <p><span>О да, мне очень хотелось бы вас повидать – ясным весенним днем, когда распускается первая листва, и под той самой кровлей, которая столь часто давала приют милым и мыслящим людям. Это немало – наследовать такое прошлое…»<a name="_ftnref18"><span><span><span>[18]</span></span></span></a>.</span></p> <p><span> </span></p> <p><span>Провидению было угодно даровать Анне Фёдоровне и Ивану Сергеевичу Аксаковым двадцать лет супружеского счастья.</span></p> <p><span> </span></p> <p><span>После смерти мужа А. Ф. Аксакова издала семь томов его произведений и подготовила четыре тома его писем, два из которых увидели свет при ее жизни.</span></p> <br /> <hr /> <p><a name="_ftn1"><span><span>[1]</span></span></a>Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и письма: В шести томах. М., 2004. Т. 6. С. 123–124.</p> <p style="margin-left:1.0cm"><a name="_ftn2"><span><span>[2]</span></span></a>В настоящее время находится в Мурановском музее.</p> <p><a name="_ftn3"><span><span>[3]</span></span></a>Этой иконой Екатерину Львовну благословила ее тетка графиня А. В. Остерман (урожд. Толстая; ум. 1809), которая, в свою очередь, была благословлена ею своими родителями. См.: Распределение икон А. В. Остерман. Мурановский архив. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 66. Л. 1.</p> <p><a name="_ftn4"><span><span>[4]</span></span></a> Собрание Пигарева.</p> <p><a name="_ftn5"><span><span>[5]</span></span></a><span>В настоящее время находится в Мурановском музее.</span></p> <p><a name="_ftn6"><span><span>[6]</span></span></a>Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и письма: В шести томах. М., 2004. Т. 6. С. 124.</p> <p><a name="_ftn7"><span><span>[7]</span></span></a>Там же.</p> <p><a name="_ftn8"><span><span>[8]</span></span></a> Там же.</p> <p><a name="_ftn9"><span><span>[9]</span></span></a> Там же.</p> <p><a name="_ftn10"><span><span>[10]</span></span></a>В этом храме велась официальная документация и приписанной к нему домовой церкви Филиппа, митрополита Московского.</p> <p><a name="_ftn11"><span><span>[11]</span></span></a> Русское обозрение. Москва. 1897. Т. 44. Март. С. 174.</p> <p><a name="_ftn12"><span><span>[12]</span></span></a>Надежда Степановна Соханская (псевдоним – Кохановская) (1823 – 1884) – писательница, жившая на хуторе Макаровка Харьковской губернии. Много лет состояла в переписке с И. С. Аксаковым и А. Ф. Тютчевой.</p> <p><a name="_ftn13"><span><span>[13]</span></span></a> Русское обозрение. Москва. 1897. Т. 47. Сентябрь. С. 29. Выражаем признательность А. Н. Стрижеву, любезно указавшему нам на переписку Н. С. Соханской с И. С. и А. Ф. Аксаковыми.</p> <p><a name="_ftn14"><span><span>[14]</span></span></a>сладкое ничегонеделание (ит.).</p> <p><a name="_ftn15"><span><span>[15]</span></span></a> Русское обозрение. Москва. 1897. Т. 47. Октябрь. С. 409–410.</p> <p><a name="_ftn16"><span><span>[16]</span></span></a> Там же. С. 410.</p> <p><a name="_ftn17"><span><span>[17]</span></span></a> Русское обозрение. Москва. 1897. Т. 47. Октябрь. С. 411.</p> <p><a name="_ftn18"><span><span>[18]</span></span></a>Тютчев Ф. И. Полное собрание сочинений и письма: В 6 т. М., 2004. Т. 6. С. 130–131. Перевод с фр.</p>
вернуться к списку статей
Дата создания страницы: 14.04.2017 Дата последнего изменения страницы: 14.04.2017
Ответственный за наполнение страницы: Пресс-служба
Вы находитесь на новой версии сайта Министерства культуры.
Сайт работает в тестовом режиме.
перейти на старую версию сайта
Яндекс.Метрика