instagram (1)
Министерство
Министерство
Деятельность
Деятельность
Контакты
Контакты
Размер шрифта:
a
a
a
Цвета сайта:
ц
ц
ц
Изображения:
Настройки
Настройки шрифта:
Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между буквами (Кернинг) Стандартный Средний Большой
Выбор цветовой схемы:
Черным по белому
Белым по черному
Темно-синим по голубому
Коричневым по бежевому
Зеленым по темно-коричневому

Заветный сервиз Тютчевых

Заветный сервиз Тютчевых

Регион: Московская область

Категория: Научная статья

<p></p><p>XVIII столетие – век фарфора. Это утверждение, давно уже вошедшее в культурный обиход, возникло не только потому, что фарфор в Европе был изобретен в 1709 году, но еще и потому, что в полученном материале во всем многообразии были выражены художественные устремления человека этого времени. Тогда еще бодрая Европа, полная живых воспоминаний о великих географических открытиях, продолжала ждать новых открытий – теперь уже культурных миров. Обретя тысячелетний «китайский секрет» – способ изготовления твердого фарфора, европейцы стали считать, что отныне смогут постигнуть и весь глубинный мир экзотического Китая, понять, и тем самым, освоить его. Китай же был для них образом всего Востока.<br /></p> <p>Дальневосточный фарфор стал притягательным для европейцев с тех пор, когда из неведомых стран были доставлены его первые образцы. В XVII веке в Европе уже сложились его обширные коллекции и появились страстные коллекционеры. Достаточно вспомнить Августа <span>II</span> Сильного, курфюрста Саксонского и короля Польского, обменявшего полк драгун у короля Прусского на 151 фарфоровую китайскую вазу. По этому случаю, они стали называться «драгунскими».</p> <p>С появлением и развитием порцелиновых мануфактур в Европе фарфор широко вошел в повседневную жизнь человека.</p> <p>В течение всего столетия фарфор оставался материалом, рождавшим увлечение, «превратившее его в предмет изысканной моды и политических демаршей, эстетических восторгов и тщеславных амбиций, художественных открытий и придворных интриг», как отмечает искусствовед Н.В. Сиповская. В своей книге «Фарфор в России XVIII века» эта исследовательница пишет: «Действительно, в ту пору трудно найти какую-либо отрасль культуры, которая не была бы затронута модой на фарфор, и никогда разнообразие предметов, созданных в этом материале, не было столь безграничным. В <span>XVIII</span> веке были заданы все жанры и типы фарфоровых изделий, что получили развитие в дальнейшем, очертив приоритетные сферы применения фарфорового искусства и даже приоритетную для фарфора стилистику, которая и по сей день сохраняется в прейскурантах авторитетных заводов: «старый Сакс», «старая Вена», «старый Севр», «старый Берлин»…».</p> <p>Конечно же, русских всегда более всего привлекали европейские механические изобретения, но они сразу же научились ценить фарфор. Пришедший из Европы, он, тем самым, оказался связан с модой и престижностью. Интерес к фарфору возник при петербургском Дворе и постепенно захватил все слои общества.</p> <p>В 1728 году в Россию были доставлены из Саксонии 6 ящиков майсенского фарфора – ответный дар Августа Сильного. Этому предшествовали некоторые обстоятельства: 17 ноября 1726 года министр граф фон Мантейфель написал саксонскому посланнику в Петербурге Ле Форту: «Королю очень хотелось бы иметь одного или двух белых медведей, очень больших и красивых <…> а также несколько песцов. В случае, если такие звери обитают в Петербурге и окрестностях, постарайтесь их достать и в клетках на санях доставить в Митаву или через море – в Данциг». Названные в письме животные, по счастью, имелись в московском зверинце императрицы Екатерины <span>I</span>. Им и пришлось отправиться в Саксонию. Мейсенский фарфор, присланный Августом Сильным, получила 20-летняя великая княжна Елизавета Алексеевна, наследница матери-императрицы. Первый дар из Мейсена открыл дорогу саксонскому фарфору. Для того, чтобы упаковать посуду графа фон Бирона, фаворита императрицы Анны Иоанновны, отправленного в сибирскую ссылку после ее кончины, потребовалось 30 ящиков. </p> <p>В 1745 году Август <span>III</span> прислал в подарок по случаю бракосочетания великого князя Петра Федоровича и великой княгини Екатерины Алексеевны (будущей императрицы Екатерины <span>II</span>) сервиз, получивший название Андреевского. Спустя некоторое время императрица Екатерина <span>II</span> и многие представители блестящих русских фамилий стали заказчиками на Мейсенской фарфоровой мануфактуре.</p> <p>По некоторым сведениям, в 1770 году в Россию было ввезено 40% всего экспорта этого производства. В конце <span>XVIII</span> века на мануфактуре были выделены специальные дни для производства изделий для России. В условиях необычайно высокого спроса во многих городах Российской империи в конце <span>XVIII</span> века были созданы постоянные склады мейсенского фарфора. Они находились в Петербурге, Москве, Митаве, Полтаве, Ревеле и других городах.</p> <p>***</p> <p>Фамилия Остерманов принадлежит к тому ряду имен, по которым в России узнается <span>XVIII</span> век. Собственно говоря, эту фамилию носили здесь три человека: отец и два сына.</p> <p>Андрей Иванович Остерман (1686-1747) остался в истории как один из известнейших сподвижников императора Петра I. Студент Йенского университета, бежавший в Россию после дуэли, он, благодаря выдающемуся уму и знанию нескольких языков, оказался незаменимым человеком в Посольском приказе. Его карьера при русском троне была головокружительной. В 1721 году он вместе с Я. В. Брюсом заключил Ништадский мир со Швецией, получив после этого от русского царя баронский титул. В 1723 году Петр I назначил его вице-президентом Коллегии иностранных дел. После смерти императора он стал членом Верховного тайного совета. В 1730-е годы, в эпоху императрицы Анны Иоанновны, Остерман, по сути дела, единолично определял внешнюю политику России. Он получил графское достоинство и звание генерал-адмирала. При восшествии на престол императрицы Елизаветы Петровны хитроумный сановник был осужден и сослан в Березов, где и скончался.</p> <p>Иван Андреевич Остерман (1725-1811), его младший сын, был вице-канцлером в царствование императрицы Екатерины II.</p> <p>Федор Андреевич Остерман (1723-1804), старший из братьев, был губернатором Москвы с 1773 по 1781 год.</p> <p><span><span>В семье Федора Андреевича Остермана и его жены Анны Васильевны, урожденной Толстой, воспитывалась их племянница Екатерина Львовна Толстая, ставшая впоследствии матерью поэта Федора Ивановича Тютчева. К ней по наследству от ее воспитателей перешли великолепные живописные портреты императрицы Екатерины II, великого князя Павла Петровича и его супруги великой княгини Марии Федоровны. Это были авторские повторения придворного художника А. Рослена. Согласно семейному преданию портреты были жалованы графу Ф. А. Остерману самими императрицей и великокняжеской четой.</span></span></p> <p><span><span>Остерманам принадлежал также чайно-кофейный сервиз Мейсенской мануфактуры 1760-х годов, находящийся в интерьере столовой Мурановского музея.</span></span></p> <p><span><span>***</span></span></p> <p>В литературной экскурсии по Муранову 1925 года автор – Д. Д. Благой – сообщил семейное предание, несомненно, полученное им от Николая Ивановича Тютчева и его сестер Софьи и Екатерины, обитателей усадьбы, ставшей музеем: «Среди фарфора – в стеклянном шкафу между окон – фамильный чайный сервиз Остерманов».</p> <p>В своем последнем путеводителе по музею 1970 года, его директор Кирилл Васильевич Пигарев, правнук Ф. И. Тютчева, обобщил все ранее опубликованные сведения о сервизе: «Большим украшением столовой служит художественный фарфор и фаянс. Многие предметы некогда находились в домашнем обиходе. Так, например, в течение более ста лет употреблялся в семье Тютчевых (правда, только в парадных случаях) саксонский чайный сервиз второй половины <span>XVIII</span> века. Он стоит теперь в горке между окон. По мере того, как разбивались отдельные предметы, сервиз дополнялся подделками, которые изготовлялись по специальному заказу на русских фарфоровых заводах Попова, Иконникова и Сабанина».</p> <p>Комментарии к цитате:</p> <p style="margin-left:53.45pt">1.<span> </span>Сервиз Остерманов является чайно-кофейным, ибо кроме чайных в нем имеются и кофейные чашки.</p> <p style="margin-left:53.45pt">2.<span> </span>Предметы сервиза, выполненные на русских заводах, являются не подделками, а доделками – в той или иной мере приближенными копиями мейсенских образцов. Они служили только цели восполнения утраченных предметов и снабжены марками заводов Попова, Иконникова Сабанина.</p> <p style="margin-left:212.5pt">***</p> <p>Обратимся к истории бытования сервиза. Он был передан в музей Н. И. Тютчевым вместе с другими предметами его московской коллекции по акту от 08.05.1921 года. Сервиз зафиксирован в Описи московской коллекции Н. И. Тютчева за № 3689 от 31 декабря 1918 года Подотдела столичной охраны Отдела охраны памятников искусства и старины Наркомпроса (№ 191). Когда же эта родовая реликвия стала достоянием коллекционера?</p><p>Вспомним, что Екатерина Львовна Тютчева (1776-1866), достигшая преклонных лет, жила у своей дочери Дарьи Ивановны Сушковой в Москве. Многие, принадлежавшие ей вещи, наследовала ее внучка Екатерина Федоровна Тютчева, также жившая в семье бездетных Сушковых. После ранней смерти Е.Ф.Тютчевой в 1882 году имущество перешло к ее сестре Д. Ф. Тютчевой, скончавшейся в 1903 году. По Завещанию последней живопись, когда-то хранившаяся в доме Сушковых, переходила к ее брату Ивану Федоровичу Тютчеву. В числе произведений живописи в Завещании упоминались росленовские портреты венценосных особ. В 1918 году они зафиксированы в Списке московской коллекции Н. И. Тютчева. Когда состоялась передача этих произведений живописи от отца И. Ф. Тютчева к сыну Н. И. Тютчеву неизвестно. Сервиз Остерманов мог оказаться в коллекции Н. И. Тютчева тем же путем, что и портреты. Но можно предположить также, что Н. И. Тютчев получил остермановский сервиз непосредственно от тетки Д. Ф. Тютчевой или по какому-то ее нам неизвестному завещанию или устному распределению.</p> <p style="margin-left:176.95pt">***</p> <p>Чайно-кофейный сервиз Остерманов, записанный Н. И. Тютчевым за номерами 656–685 в Книге поступлений 1930 года, насчитывает 51 предмет. Большинство экспонатов имеют марку Мейсенской фарфоровой мануфактуры: два скрещенных синих меча с точкой между эфесами. Так маркировали на этом производстве изделия с 1756 по 1774 год. В период Семилетней войны (1756-1763 гг.) на Мейсенской мануфактуре выпускалось крайне ограниченное количество изделий. Учитывая это обстоятельство, а также то, что сервиз Остерманов явно относится к изделиям из массового прейскуранта, следует ограничить его датировку 1763-1774гг.</p> <p>Все предметы сервиза имеют селадоновое крытье: на блюдцах оно нанесено на их внешнюю поверхность, у чашек и предметов прибора <span>–</span> на их тулова. В четырехлопастных резервах чашек и предметов прибора – полихромная роспись цветов, трав, фруктов, овощей, ягод и грибов.</p> <span>Впервые </span><span>композиции, в которых сочетались все эти мотивы, были созданы на Мейсенской мануфактуре модельмейстерами Эберляйном и Кендлером в 1745 – 1750-х гг. при изготовлении сервиза, с самого начала получившего название «Всякая всячина» (Allerlei). Этот сервиз предназначался для кабинет – министра Саксонии графа Брюля. В 1737–1745 годах в Регенсбурге был издан И. В. Вайнманом ботанический атлас в 4-х томах, в котором на 1025 гравированных листах были воспроизведены растения. Их строения, формы листьев, цветов, плодов и т. д. были переданы со скрупулезной точностью. Некоторые из этих изображений были перенесены на предметы сервиза Брюля. Впоследствии этот прием стали тиражировать. Сервиз Остерманов – один из примеров этого тиражирования.</span><p></p><p><span><br /></span>Светлана Долгополова – ведущий научный сотрудник музея-заповедника «Усадьба «Мураново».</p><p><span> Вера Малютина – зав. сектором декоративно-прикладного искусства музея-заповедника «Усадьба «Мураново».<br /></span></p>
вернуться к списку статей
Дата создания страницы: 14.04.2017 Дата последнего изменения страницы: 14.04.2017
Ответственный за наполнение страницы: Пресс-служба
Яндекс.Метрика